История: Рожденные в клетке

Светлана Чмыхало
5 июня, 2013 - 22:28

Зеленые холмы, усыпанные дикими цветами, чистый воздух, а в нем кружатся зонтики тополиного пуха. Это место может показаться маленьким раем, островком живой природы, который отделился от города километрами золотых полей, горящих красными маками. И хочет радоваться глаз этой дикой красоте, и дышать хочется полной грудью, жадно запасаясь кислородом, но нет... Бесконечный, какой-то нервно-обреченный крик ворон, черными тучами кружащих над головой, и метры серой колючей проволоки выдают реальное предназначение этого места. Места, которое призвано исправлять женщин, когда-то оступившихся. По глупости, по нужде или по воле случая обманувших, укравших или даже лишивших кого-то жизни... 

Мы приехали в Двубратский (кубанский поселок под Усть-Лабинском, где находится женская колония) около 11 утра, однако тучи, плотной пеленой затянувшие небо, создавали обманное ощущение, что уже вечер. Вообще все здесь выглядело как-то обманно, не так, как должно быть. Ворота, ведущие на прилегающую территорию ИК-3, нам открывала женщина. Худая, лет 45, с густо накрашенными ресницами и помадой цвета маков, которые мы видели вдоль трассы, она должна была бы стоять в белом фартуке в каком-нибудь магазине или стричь локоны в парикмахерской. А здесь она на каблуках и в камуфляжной форме раздвигала тяжелые железные створки...
 
Познакомившись с сотрудниками колонии, которые стали нашими сопровождающими, мы двинулись на КПП. «Дата рождения?» — строго и быстро спросил женский голос из маленького окошка. От этого стало как-то не по себе. Вместо того чтобы озвучить знакомые числа, я начала судорожно вспоминать, когда родилась. Здесь же, на пропускном пункте, пропало и какое-то мерзкое, стыдное любопытство, что-то типа: интересно, а как они там живут?
 
«Наркотики, оружие имеются?» — снова раздался голос из окошка и опять ввел в какой-то ступор, будто бы я несла с собой полную сумку кокаина. Конечно же, наркотиков у меня с собой не было, тем не менее запретные вещи в карманах имелись. «Никаких телефонов!» — прозвучало довольно категорично. К слову, даже работники женской исправительной колонии установленные правила не нарушают и весь рабочий день проводят без связи с внешним миром.
 
Наконец, получив заветный листок-пропуск, прохожу на территорию колонии. Чистые дорожки, побеленные деревья, здания, судя по виду, еще советской постройки, и спортивная площадка. На первый взгляд можно подумать, что это двор какой-нибудь старой поселковой школы. Вот только в школах спортивные площадки редко пустуют, а школьницы не ходят в одинаковых бежевых халатах в клетку и белых косынках.
 
Первым пунктом нашей экскурсии стал швейный цех. Здесь сотни осужденных женщин в две смены изготавливают форму для... полицейских. Вот такая ирония судьбы. Впрочем, швеям не до иронии. «Женщины, внимание!» — командует сопровождающая нас сотрудница колонии, и эти самые женщины, увидев журналистов, сразу как-то сжимаются, напрягаются, им явно не по себе. Нет, они также сидят за своими швейными машинками и продолжают выполнять несложные комбинации, вот только в глазах у них появляется то ли злость, то ли страх. Нас сразу предупреждают, что фотографировать лица можно только с разрешения осужденных. Просим найти такую, которая разрешит. Меня подводят к одному из столиков со швейной машинкой. За ним сидит женщина лет 40. Каштановые волосы, голубые глаза. Она опускает ресницы, начинает строчить. Я фотографирую. Потом прошу ее представиться. Она смотрит на меня, как загнанный зверь. У меня от этого взгляда начинает шуметь в ушах, а в голове проносится: «Зачем я ее спросила, зачем я ее фотографирую, зачем я вообще сюда приехала?..»
 
893
 
«Нахожусь здесь с 2009 года, получила разряд швеи, работать нравится», — с выдавленной улыбкой говорит моя интервьюируемая.
«За что сидите?» — спрашиваю я и снова ощущаю какую-то неловкость и чуть ли не собственную вину за то, что эта симпатичная женщина тут сидит.
«105-я, часть 1-я», — прямо смотря мне в глаза, отвечает женщина. В моей голове всплывают строчки Уголовного кодекса: «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку... Наказывается лишением свободы на срок от 6 до 15 лет...»
Нам тем временем показывают так называемые жилищные условия заключенных. В общежитии идеально чисто, новые занавески и мебель. Спальня — огромный зал с одно— и двухэтажными кроватями. На каждой висит бирка с инициалами и фотографией хозяйки. В комнате отдыха — картина с котом, аквариум, а на входе — коврик «велком». Сотрудники колонии не скрывают, что это «самые сливки». Живут здесь те, кто отличается примерным поведением.
 
895
 
Затем показали место культурного досуга заключенных. На входе большими золотыми буквами написано «Клуб». Внутри концертный зал, сцена, сиденья, оббитые красной тканью. Здесь заключенные поют, танцуют, даже конкурсы красоты проводят. Для последнего мероприятия здесь в общем-то есть все условия. По крайней мере парикмахерскую заключенные посещают регулярно. У большинства есть маникюр и еле заметный, но все-таки макияж, а это ведь надо уметь — даже в колонии оставаться женщиной.
 
Кстати, как должна выглядеть каждая здешняя женщина, наглядно продемонстрировано на входе в клуб. Там стоит так называемая витрина, на которой три манекена показывают зимний, весенне-осенний и летний наряд. Стекло витрины идеально чистое, прозрачное, манекены — новенькие, прямо как в той жизни, которая была у женщин по ту сторону проволоки...
 
896
 
 
Правда, многих из тех, кто отбывает срок в ИК-3, с прошлой жизнью связывает не только эта витрина. С 1973 года в двубратской женской колонии работает дом ребенка. Женщины, которые попали в заключение, будучи в интересном положении, находятся под наблюдением гинеколога. Когда приходит срок, их отвозят в районный роддом, а затем под конвоем и с малышом на руках они возвращаются в колонию.
Однако на этом постоянное единение матери и ее чада заканчивается. Кроха поселяется в доме ребенка, а женщина продолжает ту же жизнь в колонии, что была до появления малыша. Несколько раз в день мать навещает сына или дочку, но постоянно находиться с малюткой не может.
 
— Для этого нужны специальные условия, — объясняет начальник дома ребенка Светлана Ложникова. — За матерью и малышом постоянно должен кто-то присматривать, неизвестно, как поведет себя женщина наедине с ребенком.
Впрочем, даже не совсем добросовестные родительницы в колонии стараются быть примерными мамами. Женщины с детьми имеют здесь небольшое, но преимущество перед другими. Они могут не работать, а за нарушения их никогда не посадят в карцер.
Есть и те, кого рождение ребенка меняет кардинально. Желая постоянно находиться со своим малышом, такие мамы соглашаются ухаживать и за другими маленькими жителями дома ребенка. Создан в двубратской колонии и так называемый клуб мам. Там они обсуждают вопросы воспитания малышей, изготавливают вместе с крохами какие-нибудь поделки, рисуют. Вообще, дом ребенка в колонии ничем не отличается от простого детского садика. Уютные чистые комнаты, много игрушек. Сами крохи — очень ухоженные, спокойные, улыбчивые. Они не понимают, что находятся, по сути, в тюрьме, зато чувствуют, что их здесь любят.
 
897
 
Сотрудники дома ребенка всячески стараются разнообразить жизнь своих маленьких воспитанников, иногда им даже удается организовать малышам путешествие в Усть-Лабинск. Иначе как путешествием это не назовешь, ведь рожденные в колонии крохи в отличие от простых детей не видят даже самых простых вещей, и встреча на улице с обыкновенной собакой или кошкой, не говоря уже о посещении кафе и катании на каруселях, становится чуть ли не главным событием в их еще такой маленькой и ограниченной жизни.
 
898
 
В дальнейшем эта самая жизнь у них складывается ой как не просто. Только полбеды, что первые годы жизни ребенок проводит в колонии. Когда малышу исполняется три года, ему приходится попрощаться с домом ребенка и своей пусть не самой лучшей, но все-таки родной мамой. Кроху, с согласия родительницы, отправляют в замещающую семью, где он ждет освобождения мамы. Но самое страшное то, что очень часто та самая мама, которая недавно вышла из мест лишения свободы, не представляет, как ей выжить в этом новом, изменившемся за время ее отсидки мире. Тем более она не представляет, что ей делать со своим ребенком. В итоге после таких вот кочеваний малыш, который сначала успел полюбить собственную маму и воспитателей дома ребенка, потом привык и ужился с членами замещающей семьи, попадает в детский дом. Какое после всего этого у него может быть будущее? Где гарантия, что он сам, как мама, не пойдет на преступление? А если пойдет, не справедливо ли было бы вычесть из его срока те три года, которые он уже провел в колонии?..
 
Когда начальник дома ребенка показывала нам детские комнаты, в одной из них мы увидели молодую маму. Женщина в белой косынке, с очень светлым, добрым лицом сидела на скамейке у окна и легонько подбрасывала своего малыша. А в окне было небо, тоже очень светлое и доброе. Не слышно было того тоскливого крика ворон, а только радостное пищание ребенка. И смотря на этого довольного кроху, очень захотелось, чтобы пусть не все, но хотя бы он там, на воле, узнал, что такое дом, семья, что такое счастье.
 
900
 
 
899
 

 

Количество просмотров - 1671
За сегодня - 116

Также История:

Записки взрослой девочки... Я снова пытаюсь быть мудрой... убеждая себя и других, что сегодняшним днем и вчерашним вечером жизнь не заканчивается... Хотя было бы легче...
Сочи моими глазами... Может ли город, в котором вы уже были, вас чем-то удивить? Раньше я думала, что нет, но теперь я поняла – конечно, да! Сегодня мне бы...
Стань автором

Или войдите через...

Наш журнал
уже подписались 700+ человек
Сергей Скиба

6 июня, 2013, Сергей Скиба сказал(а):

Безумно интересная статья, я завороженно читал каждое предложение. Наверное потому ничего подобного никогда не видел. Ты писала, что сделала несколько снимков, можешь их в статью выложить?

Kseniya Malaya

31 декабря, 2014, Kseniya Malaya сказал(а):

как же тяжело читать о "поломанных" судьбах .(

#моивизиты